Дошли до реки Хаймаю. Весь день очень удачно выбирали путь. Продвинулись на север «по полету птицы» на 20 километров — 5 масштабных квадратиков «двухкилометровой» карты.

Живописны оставшиеся в стороне от нас верховья ручьев Петравож и Хаймаю. На ночевку встали на гальке метрах в трехстах ниже устья правого притока Хаймаю. Рядом гора 1414 м с эффектным обрывистым каром. Внутри него на высоте 950 м залегает озеро Лымъяты длиной около километра. Хочется сходить туда, но надо экономить силы (в один конец около 5 км). Гора обрывается к озерной гледи скальными отвесами, тогда как практически со всех других сторон она легкодоступна. Вершина ее смещена к югу и, вероятно, если с нее и видно озеро, то лишь его незначительный северо-восточный фрагмент.

6 июля, на 75-й день путешествия местность была проходима во всех направлениях. День состоял из двух частей — перемещение экспедиции в долину Хулги и восхождение на гору 1435 м. На первом этапе развили невероятную для походов по бездорожью скорость — 5,4 км/час, поддерживаемую свыше четырех часов. Характер местности — тундра, пересеченная несколькими долинами неглубоко врезанных рек. Прекрасное название этой местности придумал Серега Симаков — Восточный Коридор. Справа и слева горы, а мы идем в их исполинском распадке перпендикулярно рекам, выскакивающим и снова исчезающим в горах. Растительность — чахлая трава, изредка низенькая березка, которая вовсе не мешает идти. По лощинам прячутся островки ивы-чозении, служащие нам поставщиками топлива. Тундра абсолютно сухая, видимо она отлично дренируется многочисленными реками — вот с чего можно брать пример работникам наших зоболоченных футбольных полей!

Пересекли следы вездеходной дороги на перевал Хайма, которые встретились, как водится, не в том месте, где их можно ожидать, глядя на карту.

На первый взгляд это противоречит здравому смыслу, но самый неприятный момент в походе всегда приходится на привал. Это — команда начальника нынешнего участка маршрута Сергея Симакова «Под рюкзаки!» Сейчас он придумал альтернативу. Если следующий переход заканчивается обедом, ужином или перекусом, он говорит:

— Э, пошли халву хавать!

Если переход не заканчивается ничем выдающимся, то командует;

— Пошли в поход!

На 19-м километре случился сюрприз—перекус шоколадом с орехами и изюмом(!) в честь 2500 километров, протопанных нами от Магнитогорска.

Место очередной дневки выбрали между вторым и третьим левыми притоками Хулги, берущими начало на склонах горы 1435 м. Гору эту я планировал пропустить еще дома. Мне казалось, что желающих восходить на нее не сыщется. Я ошибся, чем и был приятно удивлен. Серега Симаков, Разборыч, Андрюха и Леня составили отважную четверку для штурма вершины. Первоначально Серега хотел посвятить ей часть дневки, а потом он принял решение взойти на нее сегодня же. Без десяти восемь они ушли.

Гора находится в истоках Хулги. Она гораздо выше и явно примечательнее всех окрестных вершин. Западный склон представляет собой крутые скальные сбросы, восточный значительно положе. Гора сложена из курумника, покрытого местами снегом. Наиболее красив вид на гору с юга, откуда она выглядит остроконечным пиком. Плато на вершине, подобное тому, что на Лемваизе, отсутствует. На вершине старый, частично разваленный, триангопункт. Сложен тур.

Записки нет. Официальное название этой вершины на стыке Полярного и Приполярного Урала — Грубеиз, В туристской среде гора имеет другие названия - от Южного Пайера до Северной Колокольни.

В этом месте Уральский хребет уже значительно сузился. В дрожащей вечерней дымке, за грядой невысоких пологих увалов видна синева Большеземельной тундры на северо-западе и Приобской равнины на востоке.

Склоны окрестных гор покрыты бесконечными полями каменных россыпей. Лишь глубоко в долинах вдоль узких ниточек рек вытянулись полосы северного редколесья.

Район этот посещается путешественниками крайне редко. Основные причины этого состоят в его значительной удаленности от населенных пунктов и невысокой концентрации интересных туристских объектов.

В ожидании отважных я бродил по левобережью Хулги, собирал грибы и обнаружил интересный снежник в каменном каньоне второго притока. Снежник подмыт ручьем и в своде его стометрового тоннеля зияют, словно осветительные лампы, протаявшие отверстия.

Когда в десять минут первого ночи я увидел Андрея, идущего с горы с полным мешком грибов, а потом такими же и всех остальных, я остро почувствовал прилив счастья, поняв, что с ними ни я, ни экспедиция не пропадут и будет достойное завершение. Видно, нам «очень нужно пройти четыре четверти пути».

Володя Шадрин и я приготовили восходителям грибы и чай. Они не ждали встречи и, по-моему, были приятно удивлены. Они собирались жарить грибы, а те уже готовы.

На дневке большинство пошло поглазеть на диковинный снеговой каньон, разрекламированный мною. Особенно долго лазил по нему Володя Романенко с кинокамерой. Рафинад, начинающий рыбак, тем временем наловил в жиденькой речушке отменных хариусов. Вот молодец! Мы с Серегой Симаковым уединились на галечной отмели и скорректировали дальнейшие планы. «Разминка» закончилась. Перефразируя известную мысль о том, что марафон начинается с 35-го километра, можно сказать: «Экспедиция начинается с 77-го дня». В ближайшие пять дней надо, кровь из носу, пройти 160 км, а дальше будет еще напряженнее. Не знали мы, лежа на теплых камнях, какие испытания готовит нам природа уже завтра. После обеда нежданно-негаданно прозвучал призыв Лени;

— Идите полдничать, еда готова, но сначала принесите дров!

— Мне такой полдник с ультиматумами не нужен, — вспылил Рафинад. — Кто-то просто не выполняет своих обязанностей!

Некоторое время спустя он приволок огромную охапку хвороста, но есть так и не стал. Подошел Феллини, запряженный в нарты с дровами. «Кто-то» же, чье внимание была призвана привлечь голодовка, ничего не понял.